Критерии
Уже из этого определения видно, что не все в нем соответствует Канту. Дюфренн понимает, что если сохранить неизменной кантовскую проблему «подведения» или гуссерлевскую «теорию конституции», то невозможность даже видимого преодоления субъективного идеализма будет слишком очевидной. Вот почему свою проблему он видит в следующем: «Можно ли понимать природу априори в его трансцендентальной функции, т. е. в его отношении к апостериори, не приписывая его исключительно субъективности (и, следовательно, избегая ловушек теории конституции), и в то же время не ото-ждествляя полностью априори и апостериори (и, следовательно, избегая ловушек диалектического тождества) ?»6
Для обеспечения этого Дюфренн пытается смягчить кантовские критерии априорного (и прежде всего его признак формальности), замечая при этом, что у самого Канта нет полного логицизма: формы чувственности наделены у него достоинством априорности. Дюфренн допускает возможность обоснования принципа опыта в самом опыте, стремится оправдать эмпиризм трансцендентального, по-своему интерпретируя понятие априори.
Надо сказать, что при подобной постановке вопроса о трансцендентальном в принципе имеется возможность верного его истолкования с тем, чтобы прийти к неизбежному отказу от него. Однако сам Дюфренн такую возможность не использует. Все его переосмысление трансцендентального ограничивается тем, что для него не может возникнуть и речи «о возвращении по эту сторону коперниковской революции» 7, совершенной Кантом. Если у Канта разговор шел больше о функциях априорного то Дюфренн просто переносит внимание на исследование априорного в его, как он говорит, бытии. Он пытается разрешить трудности, связанные с природой субъекта как носителя априорного, определить его статус в субъекте; вся проблема при этом фокусируется на соотношении психологического и трансцендентального.